Спасибо за интереснейший и подробный разбор нашей работы.

Спасибо за интереснейший и подробный разбор нашей работы.«Гроза» . Обещанный развернутый отзыв. Что уж получилось
Хочется поделиться впечатлениями от спектакля «Гроза» Серовского театра, увиденного вчера на сцене Нижнетагильского театра.
В связи с приближающимся юбилеем А. Н. Островского многие театры берутся за постановку его пьес.
Совсем недавно мы увидели «Бесприданницу» в нашем Нижнетагильском театре, а теперь познакомились и с очередной интерпретацией «Грозы» Серовского драматического театра. Невольно напрашиваются сравнения: и в том, и в другом случае попытка поместить классический и даже излишне заезженный сюжет в какой-то новый контекст. И в том, и в другом случае текст Островского сохранен. Слегка сокращен. В случае Серовского театра сокращен в меньшей степени.
Мне показалось, что при всей экспериментальности спектакля серовцев, он ближе по духу к оригиналу, чем «Бесприданница». Но это субъективное ощущение. Кому-то, возможно, и «Гроза» в такой версии покажется чересчур «модернизированной».
Спектакль камерный. Зритель расположен на сцене, поэтому нет особого места для декораций. В основном это стулья и многочисленные часы на стене. И еще один предмет, важный для развития действия – макет машины «Волги», который заменяет реку Волгу. Конечно, можно видеть в этом причуду режиссера, ироническую трансформацию… И реплика Кулигина в начале спектакля, обращенная к машине: «Вот, братец ты мой, 50 лет каждый день гляжу на Волгу и все наглядеться не могу» – вызывает смех в зале. Можно было бы посетовать, что современные режиссеры идут на что угодно, чтобы поразить или посмешить зрителя. Но показательно, что «Волга» до конца выполняет свою функцию в спектакле, в том числе ставит точку в трагической судьбе главной героини.
Большинство персонажей не подверглись значительной трансформации. Так же, как в пьесе, безволен Тихон, что подчеркивается очень прозрачной визуальной деталью при первом его появлении: мать буквально держит его на поводке. Задирист Кудряш, склонна к своеволию, но прикрытому маской покорности Варя. Чудаковат Кулигин. Но вот его образ как раз несколько трансформирован: он пытается заработать деньги для своего фантастического проекта путем рекламирования собственных мелких изобретений. Но в этом он так же безуспешен, как и в выпрашивании денег у Дикого. Дикой и Кабанова – такие же властные натуры, как и в пьесе Островского, подавляющие окружающих.
Наиболее неоднозначен в спектакле образ Катерины. Но, как мы помним, именно он и вызывал противоположные оценки критиков еще в 19 веке. На «луч света» она явно не похожа. И нет в ней смирения, религиозности, которые было в Катерине Островского. Но если вспомним версию «Грозы», поставленную в «Современнике» Ниной Чусовой, то этой Катерине далеко до той «оторвы», которую играет Чулпан Хаматова. В спектакле Чусовой вообще все поставлено с ног на голову. Там страдающей стороной выглядит старшая Кабанова.
Но вернемся к спектаклю Серовского театра. Актеры неплохо справляются со своими образами. Формат камерного спектакля позволяет видеть малейшую фальшь. Но все же, мне кажется, самое интересное в этом спектакле – театральная символика. Те самые находки режиссера, которые могут раздражать иногда своей нарочитостью и немотивированностью, а могут и способствовать созданию оригинального спектакля. Для меня всегда главное, чтобы спектакль не распался на кусочки. В противном случае и прекрасная игра актеров его не спасет.
Театр все-таки искусство условное. Плохо когда спектакль чрезмерно условен, но когда театр уходит в нарочитый натурализм, зрителю просто скучно. Здесь, на мой взгляд, удается соблюсти определенный баланс.
В этой постановке несколько ключевых образов. В первую очередь это образ воды, очищения. Понятно, что гроза связана с дождем. Начинается спектакля сценой мытья пола, и аналогичная сцена открывает вторую часть спектакля перед признанием Катерины. Вот только очищение это кажется зрителю формальным.
Второй образ, выполняющий важную функцию в спектакле, красная нить, которая то сматывается в клубочек, то разматывается. Этот символ получает какое-то амбивалентное наполнение. С одной стороны, вспоминается нить Аридны – клубочек, позволяющий выйти из лабиринта. Но, с другой, это и паутина, которая опутывает главную героиню. В пьесе важную роль играет последнее явление 2 акта, когда Катерина оказывается одна с ключом от калитки, который ей дала Варвара. Все явление – это длинный монолог Катерины, когда она несколько раз пытается выбросить ключ. И в конце концов решается: «Бросить ключ… Нет, ни за что на свете! Он мой теперь… Будь что будет, а я Бориса увижу!» В спектакле монолог практически редуцирован, вместо этого мы видим, как героиня Александры Незлученко все больше опутывает себя красной нитью. И в сцене свидания с Борисом она уже полностью опутана этой нитью. Поэтому вполне логично звучит ее реплика Борису: «Нет у меня воли».
Пытаясь противостоять давлению свекрови, Катерина в большей степени идет на поводу у своих чувств. Эти путы гораздо более тяжелые. Они и приводят ее в конце концов к трагическому финалу.
Мотив «красной нити» поддержан и образом красной линии, которая складывается из некоего порошка. Переступая эту линию, главная героиня окончательно подходит к собственной гибели. Хотя мне показался этот образ красной линии (красные флажки?) уже несколько чрезмерным, перегружающим спектакль.
Конечно, важную роль играют и часы. Чаще их бой напоминает о грозе как приближающемся времени расплаты. Но все же не слишком ли их много (часов)?
Своеобразно решен финал постановки. Последние реплики героев звучат «за кадром», в том числе ключевые реплики Кабановой и ее сына. Мне показалось, что это придало даже больше драматизма происходящему.
Конечно, интересен и музыкальный фон спектакля: от веселых хороводных песен гуляющей молодежи до трагического лейтмотива, сопровождающего грехопадение Катерины.
К спектаклю, наверное, можно предъявить определенные претензии. Возможно, он и перегружен символикой, не всегда считываемой зрителем. А в некоторых случаях напротив – слишком бьет в лоб (поводок, на котором держит Кабанова сына). Не очень убедительным мне показался Борис. Но самое главное, как я и отмечала ранее, спектакль в целом сложился. В нем сохранена одна из главных идей пьесы Островского. Героиня ее хочет искренних, сильных чувств. Не получая их в семье, она отдается страсти, с самого начала понимая греховность этого чувства.