Замечательный писатель и остроумный театральный критик Елена Соловьёва в данный момент работает над очень...

Замечательный писатель и остроумный театральный критик Елена Соловьёва в данный момент работает над очень интересной книжкой. В одной из глав читатели встретятся с главным режиссёром Серовского театра драмы.#театрpro #КнигаКоляда
Когда процесс складывания книги начал подходить к концу, я поняла, что некоторых интервью мне не хватает. Пришлось «добивать» их по переписке. На вопросы отвечает Александр Сысоев, актёр «Коляда-театра», из «старичков», сейчас – главреж Серовского театра драмы им. Чехова.
"ЭТО БЫЛА МЕЧТА, И ОНА СБЫЛАСЬ"
– Саша, расскажи, как ты попал в «Коляда-театр»?


– Тут я благодарен судьбе и случаю. Начну с увертюры: В 2001 году я поступил в ЕГТИ. Наверно, как многие студенты, попав в институт, я достаточно интенсивно стал открывать для себя драматургию и литературу. В школе читал не много и только школьную программу, конечно. Педагоги заставляли нас ходить в театры и смотреть спектакли. В это время Николай Владимирович ещё ставил в Свердловской драме, но по городу уже начали ходить разговоры, что известный драматург и режиссёр будет создавать свой частный театр. Но до этого было ещё далеко. На первом курсе (а учился я у Вячеслава Владимировича Белоусова на актёрском) есть такой раздел «самостоятельные работы», это когда ты выбираешь любой материал и ставишь отрывок. Так вот. Я жил в общаге, ходил по коридорам и не знал, что выбрать. Классические пьесы мне не нравились, не понимал я их тогда. Советские тоже были не близки. Молодой был, глупый не начитанный, не насмотренный. Брожу, мучаюсь выбором. Захожу на одну из кухонь, а там лежит журнал « Современная драматургия» (точно не помню, за 1989 год, кажется). Там пьеса «Рогатка» Николай Коляда Николая Владимировича.

Опустим лирику и переживания. Сделал я отрывок из этой пьесы. Все мастера на курсе открыли рот от хорошей работы (улыбаюсь), потом это стал лучший отрывок в институте среди всех курсов. И вот тогда, наверное, что- то во мне щёлкнуло, перевернулось и соединилось. И дело тут даже не в успехе отрывка, а в том, что я нашёл тот язык, ту пьесу, которая была моей, которую я понимал. В этом тексте была глубина, сопереживание и люди, живые люди. Именно тогда я поймал ощущение того, что, возможно, смогу стать режиссёром.

Двигаемся дальше. 2003-2004 годы. Я уже начинаю интересоваться тем, что и где ставит Николай Владимирович, какие новые пьесы у него выходят. В это время он выпускает спектакли в театре «Театрон», а там художественный руководитель Игорь Георгиевич Турышев (на нашем курсе второй мастер). Мне дико интересно, я напрашиваюсь на читки, которые организует Николай Владимирович. Ну и тут…, думаю, вы понимаете мой восторг! А дальше происходит премьера легендарного спектакля «Клаустрофобия», где открывались окна на живую улицу… И факел ходил за окном. Я понимаю, что именно в таком театре я и хочу работать, и только у Николая Владимировича, и во чтобы то ни стало должен и буду играть в спектакле «Клаустрофобия» (хоть кого, хоть надзирателя). Что позже и произошло (улыбаюсь).

С этого момента я всем однокурсникам, своим мастерам говорил, что буду работать в «Коляда-театре». Как попугай: утром, вечером и в обед это всем повторял, жил этой мыслью. К тому времени название уже появилось, был логотип, собиралась труппа. Но у театра не было здания, и все мне вторили: «Зачем? Чернуха, маленькая зарплата, ещё здания нет, и не дадут никогда!». Как вы понимаете, мне это было не важно (улыбаюсь).

И вот мы подходим к ответу на вопрос. Я заканчиваю институт в 2005 году. Раздумий нет. Но как пойти к Коляде? Страшно! Я и тогда, да и сейчас боюсь Н.В. Боюсь из уважения к опыту, к авторитету, к таланту. Н.В – великий театральный деятель. Человек, жизнь которого полностью посвящена театру. Живому, настоящему, сегодняшнему! Это важно.
Так вот, я боюсь идти один, говорю своей однокурснице Ирина Плесняева, мы дружили, общались (оба местные, «свердловчане», даже на первых курсах говорили друг другу «братишка», «сестрёнка»): « Пойдём, попробуем в «Коляда-театр» попасть? Я один боюсь, а вдвоём не так страшно». Ну мы и пошли. Приходим в подвал на Ленина, там как раз репетиция спектакля «Тутанхамон», смотрим репетицию. Это было круто, нас пустили тихонько посмотреть. Перерыв. Выходит Н.В, тут же актёры. Он говорит классическую фразу, Ирине Плесняевой : «Мне девочки не нужны!». А Тамара Васильевна Зимина шепчет: «Говори, что ты можешь мальчиков играть». Все смеются. Мне было сказано: «Штаны нам нужны». И нас двоих взяли! Началась творческая жизнь живая, наполненная, настоящая.

– Какие роли для тебя самые дорогие?

– В роли главное не количество слов, не важно, главная она или нет. Я трезво оцениваю свои актёрские силы и понимаю, что к чему. Самое дорогое – это театр, ансамбль и команда. Даже в массовке играть у Николая Владимировича – счастье. Но тем не менее отмечу несколько своих ролей. Надзиратель в «Клаустрофобии», об этом я говорил выше. Это была мечта и она сбылась! Вторая – это Мойше в «Мадам Розе», тут дело в партнёрах. Это была одна из первых ролей со словами. Работать с такими партнёрами, как Тамара Зимина и Олег Ягодин – радость. Я считаю их артистами выдающимися. Третья роль – Земляника в «Ревизоре». И тут целая история.

Это был быстрый ввод: я водился на роль Земляники, а Сергей Фёдоров на Городничего. Было две или три репетиции и премьера не дома, а на фестивале «Золотой Конёк » в Тюмени, а на следующий день после мы уже играли в Магнитогорске на фестивале «Театр без границ». Стресс был ещё тот, но весело. Потом с этим спектакль мы объехали всю Россию и почти всю Европу. Есть присказка: «Как ввод пройдёт, так и будешь дружить со спектаклем». Ну, а если без шуток: «Ревизор» – великий спектакль и я рад, что был частью его. Очень его люблю.

Конечно, нужно сказать и про роль Фамусова «Горе от ума». Так сложились обстоятельства, что туда я экстренно ввёлся за неделю и играл премьеру. Вот это был трешовый треш. Большая роль, массив текста и полное отсутствие опыта больших ролей. Страх не то чтобы жил во мне, он всё время был рядом: он со мной ходил, ел, спал. Но Н.В поверил мне, сказал: «Успокойся, ты всё равно будешь играть! Ты сможешь». Поддерживали все, помогали. Вот это и можно назвать театром-семьёй. Всем благодарен и по сей день. Ну и, вроде, получилось неплохо (улыбаюсь). Дорогая для меня и роль Тамады в спектакле «Скрипка, бубен и утюг». Дорога тем, что мы с Николаем Владимировичем её сочиняли, добавляли тосты, придумывали. Было весело в репетиции. Очень люблю этот спектакль.

– Твои самые сильные воспоминания за те годы, что ты здесь работаешь?

– Воспоминаний много, потому что это театр-семья, театр-жизнь. И всё здесь зависит от Николая Владимировича. Он живой, настоящий, честный, любящий своё дело, свой дом и театр. Он такой, и мы у него такие! Сейчас театру 18 или 19 (не помню). И все 19 лет я с театром и с Николаем Владимировичем. Было и плохое: все эти гонения, ночёвки на асфальте, и голодовка, и бандиты. Но в памяти хорошее: люди, которых уже, к сожалению, с нами нет – Серёга Ровин, Саша Чичканова. Наши поездки, наши победы, ремонт в избушке на Тургенева. Я часто это сейчас вспоминаю, всё больше об этом думаю. Какой я счастливый человек, как много у меня было, какие были прекрасные времена. Как мне повезло, что я стал живым свидетелем того, как создаётся театр, во всех смыслах этого слова. И не в теории, а наяву. Я рад, что был участником этих событий. И если бы мне предложили отмотать плёнку назад и что-то поменять, я бы не стал. Поэтому мои воспоминания всегда со мной и всегда будут в моём сердце. И менять я ничего не хочу. Значит, так надо было. Там, сверху, видимо, виднее. Пишу, и хочется всех обнять и расцеловать. Скучаю по тем временам.

– Какие жизненные «уроки» преподал тебе этот театр и лично Николай Владимирович, может быть своим примером?

– Урок от театра только один – Театр штука жёсткая! (эту фразу много раз слышал от Н.В). «Человек остаётся в делах» (пьеса «Затоваренная бочкотара» Василий Аксёнов). Николай Владимирович для меня – человек бескорыстно любящий своё дело, занимающийся им 24 часа в сутки, вкладывающий душу и сердце. Под делом я подразумеваю театр. А ещё он –
педагог, создатель уральской школы драматургии. Просто когда ты живёшь и работаешь рядом с таким человеком, это уже большая жизненная удача.

В моих режиссёрских пробах Н.В меня поддерживал с самого начала. Начиная с «Долорес Клейборн» (моноспектакль Веры Цвиткис). Не всегда хвалил, чаще ругал и поправлял. Бывало по-всякому. Потом со временем я стал его ассистентом, как режиссёр. Сейчас я главный режиссёр Серовского театра драмы им.А.П.Чехова. И в этом непосредственное участие принял Николай Владимирович. Именно по его рекомендации я приехал сюда на постановку спектакля «Баба Шанель» по его пьесе, и мне предложили остаться главным. Это тоже отдельная история (улыбаюсь).

Чего тут скрывать, когда я пришёл в Серовский театр, здесь была очень сложная ситуация: театр два года был без главного режиссёра и отсюда все вытекающие проблемы. Много проблем творческих, прежде всего. И вот ты такой сидишь – и не знаешь, с чего начать. Тут-то всё начинает всплывать у тебя в голове, как будто сидело и ждало времени проявиться. Весь твой бэкграунд, опыт и пример Н.В. Человека несгибаемого, идущего в творчестве до победного конца, несмотря ни на какие обстоятельства. Сейчас у нас с Н.В. немного другие отношения. Они, как мне кажется, стали даже теплее. Наверно, как у отца с сыном. Можно позволить себе задать ему любой вопрос … А он всегда ответит. Да так, что жить хочется дальше и дело делать. Хотя я не могу отделаться от ощущения, что сын самый плоханькой.

Есть ещё один урок – это урок предательства и прощения, который я не могу себе простить, и запомнил на всю жизнь. Год не помню точно, в театре как раз выпустили «Трамвай «Желание»», и к тому времени у меня как у актёра было много ролей всяких разных, я был плотно занят в репертуаре, ездил на все гастроли. Начинал с актёрами ставить спектакли. Всё было супер. В «Вишнёвом саде» я получил роль Пети Трофимова вместе с Антоном Макушиным. А в личной жизни складывалось так, что я решил уйти из театра и уехать в другой город. Как многие актёры был чем-то недоволен, дурак был. Когда пришёл за трудовой, Н.В сказал: «Предавший один раз, предаст и второй! Подумай, обратно не возьму!». И я взял трудовую и ушёл. Дурак был молодой. Годик поездил и вернулся. Пришёл в театр, за меня заступились актёры. Не знаю почему, но Николай Владимирович взял меня обратно. Надеюсь, простил. Вот такой урок.

– Какую роль ты мечтаешь сыграть?

– Роли мечты нет. Хочу ставить хорошие спектакли. Хотел бы поставить А.П.Чехова «Иванов», «Три сестры».

– Как бы ты определил эстетику «Коляда-театра», его театральный язык?

– Я не театральный критик, не теоретик. Я практик и человек-интуит. Ставлю так, как чувствую. Могу сказать на уровне ощущений. Для меня «Коляда-театр» – это всегда поток энергий мощнейший. Иногда зашкаливающих. Каждый спектакль – это про живое, это боль. Смех сквозь слёзы. И мне кажется, что логично, в каждом спектакле Н.В оставляет часть себя. Где-то больше, где-то меньше. Высказывание всегда очень личное и очень сильное. При этом мощный состав актёров, которые дышат одним воздухом с режиссёром, ни капли не сомневаются в нём.

У Николая Владимировича есть уникальная особенность: он умеет создавать спектакли из ничего или за ноль рублей ноль копеек. Но такие спектакли, что у всех дух захватывает. Спектакли эти всегда отлично придуманы и в них всегда отлично спаянный актёрский ансамбль. Тут не расчертить рационально: видит человек жизнь вот так, ходит, что-то замечает, едет на рынок, что-то покупает, а потом приходит на репетицию, приносит с рынка вещи – они оживают.

– Саша, сейчас ты – главный режиссёр в Серовском театре драмы. Какие принципы Коляды ты используешь при работе там? А, может быть, есть такие приёмы, которых ты избегаешь?

– Это самый сложный вопрос, на который я сегодня ответа не знаю. Если говорить про работу, про театр, то Серовский театр им. А.П.Чехова – это на сегодня моя жизнь, я люблю этот театр. И что бы не случилось дальше, это моя первая любовь, может быть и единственная, а может и на всю жизнь. Любовь – это поступки, вот я и совершаю поступки во благо театра. Чтобы он развивался, ездил на фестивали, проводил лаборатории, читки. Я стараюсь делать так, что бы жизнь в театре была интересной и для актёров, и для наших зрителей. Мы делаем такой репертуар, чтобы каждый мог найти что-то для себя. Спектакли от 0+ и выше, классику и современную драматургию, драму и комедию, спектакли-эксперименты.

Я всегда с радостью приглашаю ребят драматургов (учеников Николая Владимировича), ставлю их пьесы. Театр – организм живой. Как говорит НВ : «В театре должно быть интересно!». Говорит, что театр – это корона, а труппа – это бриллианты. Вот и я собираю свои бриллианты и вставляю их в корону. Если надо, я могу и пол подмести и что-то покрасить, и в магазине что-то купить из реквизита. Люблю потратить на дорогу от Екатеринбурга до Серова 10 часов. «Зачем?», – спрашивают меня многие. А потому что мы одна команда, как говорится, и в радости и тяжёлых испытаниях должны быть вместе. Это не подвиг. Просто так должно быть.

А касаемо принципов… Не знаю. Вот когда я ставил в «Коляда-театре», критики говорили, что я копирую Коляду. Мне так и хотелось сказать: «Это невозможно!». Коляда это планета, вселенная. А я простой актёр, который хочет стать режиссёром. Сейчас вот уже третий мой сезон пошёл в Серовском театре. В Екатеринбурге я бываю редко. В «Коляда-театр» захожу редко. Идёт какая-то другая жизнь, своя. Я сам формирую труппу, репертуар. Уже начал не бояться ставить классику: «Ромео и Джульетту», «Грозу». Но очень ценно для меня ощущать поддержку Николая Владимировича и знать, что за моей спиной есть такой тыл, как «Коляда-театр», где у тебя много друзей и где тебе всегда рады.